Мы работали как режиссёры и постановщики, которые диктуют ИИ физику страха. Не “что показать”, а “как именно это должно происходить” в каждом фрагменте.

• Хореография паники

Мы описывали механику движения до мелочей: как разлетаются волосы при резком повороте головы, как тело сбивается с траектории при спотыкании, как камера “держит” героиню в темпе, чтобы зритель чувствовал бег и дыхание, а не просто смену кадров.

• Свет, тень и ощущение реального пространства

В темноте всё строится на том, куда падает свет, как он скользит по асфальту, как отражается на металле и мокрых поверхностях. Мы буквально задавали ИИ правила: где источник света, что он подсвечивает, что уходит в тень, и как это меняется при движении.

• Среда, звук и следы столкновения

Мы проектировали окружение через последствия: вмятина от удара, царапины, капли воды, скрежет железа, звук лифта. Это не “декор”, это следы борьбы, которые делают ужас материальным.

• Контроль консистентности в реальном времени

Из-за срока работали в режиме непрерывного цикла: генерация → проверка стыков кадров → мгновенная правка промпта. Каждый следующий кадр обязан был “помнить” предыдущий, иначе рушилась сцепка и исчезало чувство погони.

За 24 часа мы собрали 50 секунд концентрированного адреналина, где страх работает не за счёт эффектов, а за счёт достоверности движения, света и деталей. Ролик собрал режиссёр и продюсер Иван Кульнев, вытаскивая финальную сцену из множества вариантов, как микро-фильм, а не как случайную генерацию. Этот спринт показал простую вещь: при жёстком режиссёрском контроле ИИ перестаёт быть инструментом «для статичных картинок» и превращается в соавтора, который способен выдерживать динамику, эмоцию и сложность кинематографического уровня даже в экстремально короткие сроки.